Пролог 1854г.

По благословению Святейшего Правительствующего Синода.
Москва: Типография единоверцев, первым теснением. 1854г.
Более 400 листов, 37/26/10 см.
Печать в две краски.
 

Пролог — это древнерусский церковно-учительный сборник (его ещё называют Синаксарь или Синаксарий). Он ведёт происхождение от византийских месяцесловов и Минологиев, на Руси активно использовался в богослужебной и келейной практике.

Слово «пролог» (от греч. — «предисловие») появилось так: когда греческий оригинал (синаксарь) переводили на церковнославянский, переводчик по ошибке принял название вступительного раздела («Предисловие») за название всей книги...

Древнейший славянский список восходит к XII веку. Уже в процессе перевода и дальнейшей рукописной традиции текст активно пополнялся: добавляли памяти южнославянских и древнерусских святых (например, Бориса и Глеба, Феодосия Печерского, княгини Ольги, князя Владимира). 

Со временем появились разные редакции. 
Первое печатное издание вышло в Москве в 1641–1643 годах. Позже выходили и другие издания, в том числе синодальное (1895–1896).

Пролог оказал большое влияние: его сюжеты и рассказы использовали в других житиях, в «Домострое», на них писали духовные стихи, а позднее русские писатели нередко брали материал из него для своих произведений.

По сути, это собрание кратких житий святых (расположенных по дням их церковной памяти — примерно, как в календаре) плюс душеполезные поучения. Часто добавляют и другие назидательные тексты: отрывки из патериков, притчи, слова таких отцов Церкви, как Иоанн Златоуст, Василий Великий, Ефрем Сирин, Феодор Студит.

Пролог был для древнерусского человека чем-то вроде православной энциклопедии: в нём можно было найти назидание на каждый день года.  

Пролог — предназначен для назидательного чтения:

- его читали на монастырской трапезе, в келейном правиле, дома;

- он не является обязательным элементом службы, в отличие от служебных Миней, Часослова, Октоиха и т. п.

Стиль проложных текстов — предельно лаконичный. Рассказы часто строятся как небольшие «случаи» с моралью, понятные широкой аудитории. Это отличает Пролог от более торжественных и сложных по стилю богослужебных текстов и от развёрнутых житийных повествований.

И последние: состав Пролога не был раз и навсегда фиксированным. В разных списках (рукописных или печатных изданиях) набор памятей менялся: что-то добавляли (особенно когда на Руси или в других славянских землях особо чтили того или иного святого), а какие-то менее значимые греческие памяти иногда исключали.